Подвиг разведчика

Veteran KiselevИван Иванович Киселёв, участник Великой Отечественной войны, родился в 1925 году в деревне Чубарово Брянской области. В августе-октябре 1941 года вся территория современной Брянской области была оккупирована немецко-фашистскими войсками и почти на два года погрузилась в обстановку мрачного оккупационного режима. Захватчики сразу же постарались взять занятые ими места под тотальный контроль, запугать население, непокорных — уничтожить, молодежь угнать в Германию.

— Моего отца и многих молодых людей погрузили в эшелоны, — со слезами на глазах рассказала Любовь Ксенофонтова, дочь Ивана Киселева. — Уж не знаю как, но моей бабушке удалось его оттуда вызволить. И отец ушел к партизанам.

Когда Советские войска с помощью партизан освободили Брянскую область от фашистов, он вступил в Красную Армию. Иван служил во фронтовой разведке.

Из воспоминаний Ивана Ивановича, которые записал его сын Виктор Киселёв:

«Хорошо помню свой первый прыжок с парашютом. Когда наша армия приблизилась к границе с Польшой, партизаны ушли туда. Нам поставили задачу приземлиться в тылу у немцев, совместно с партизанами разведать их укрепления, глубину обороны.
Задачу нам ставил начальник штаба дивизии. Подробно обрисовал известную обстановку, поставил задачи. В конце сообщил, что в связи с близостью фронта партизаны не могут подготовить посадочную площадку и нам придется десантироваться на парашютах и обратно выходить через линию фронта.
Ближе к вечеру нас привезли на аэродром. Пришел капитан, выдал парашюты, потренировал нас в их надевании и рассказал нам только о том, как пользоваться парашютами в воздухе и при приземлении.
С наступлением темноты погрузили нас в потрепанный Ли-2, и мы полетели. Над линией фронта нас обстреляли зенитки, но всё обошлось. Буквально через несколько минут из кабины пилотов вышел здоровый мужик в кожанке, открыл дверь и дал команду «Вперед!». Я сидел первым, подошел к проему, глянул в темноту и понял: сам туда я не прыгну. Выпускающий спросил: «Боишься?» Я кивнул. Он дал мне какую-то таблетку, наверное витамин, и отправил в конец группы. Когда я подошел второй раз, он, ничего не говоря, прицепил кольцо моего парашюта к тросу и сильным толчком буквально выбросил меня из самолета. Не знаю, потерял я сознание или нет, но очнулся от рывка ремней при раскрытии купола. Почти две недели мы ходили по тылам, потом прорывались через линию фронта».

«В 1944 году в ходе наступления в Белоруссии наши войска окружили и взяли в плен румынскую конную военную часть. Лошадей распределили по разведывательным подразделениям. Нам достались десять мадьярских лошадей. Все, как на подбор, рыжие, высокорослые, так что не все сразу научились вскакивать в седло. Мощные лошади, и у каждой на крутом крупе выжжен свой номер. Учет у них был налажен. И обучение тоже. На задания мы выезжали к передовой на лошадях, оставляли их в какой-нибудь рощице или в развалинах, а сами — за линию фронта. Когда начиналась стрельба, лошади задирали головы, прикрывая всадника. Если мы попадали под обстрел или минометный огонь, по команде «лежать» кони не падали на бок, а, как в цирке, становились на колени и ложились только после того, как всадник отползет. Могли лежать часами, прижав уши. Мы возвращались, а они — на том же месте.
Я свою Рыжуху обхаживал недели две, чтобы оседлать, а команды на русском она понимала уже через месяц. До этого управлялся уздечкой и каблуками (благо вырос в деревне, а там отношение к лошадям, хоть и колхозным, было очень бережное).
Ранили мою красавицу месяца через четыре. Попали под минометный обстрел, поскакали, чтобы вырваться из-под огня. И вдруг чувствую — лечу. Поднялся с ободранным лицом, руками, рваными галифе и гимнастеркой, а она лежит, на груди рана, и из неё толчками кровь. Подошел командир взвода и приказал: «Пристрели». Я заплакал и пошел в сторону, только выстрел услышал. Значит, не в меня — за невыполнение приказа».

«Наш 1-й Белорусский фронт в Берлинской операции наступал севернее столицы Германии. В начале 1945 года наша дивизия форсировала реку Одер под Кюстрином. Переправлялись на лодках, понтонах, кто-то на самодельных плотах. Немцы сильно укрепили берег. Вокруг взрывы, пули свистят. Не знаю, как нам удалось живыми добраться до берега. Сразу вперед. Заметил огневую точку немцев, откуда постоянно строчил пулемет. Подполз, бросил гранату, запрыгнул в окоп, а там четыре мертвых немца.
К утру закрепились на плацдарме, а с рассветом немцы пошли в атаку. Рядом с моим окопчиком была небольшая лощина. Увидел, как по ней пробирается небольшая группа немцев. Подпустил их поближе и дал длинную очередь из автомата. Они упали. Думал, залегли, и кричу: «Хенде хох!». Двое встали с поднятыми руками, а шестеро оказались мертвыми».

За этот бой младшего сержанта Ивана Киселёва наградили орденом Красного Знамени.

Иван Киселёв дошел до Потсдама. После войны он приехал в наш город, работал в тресте «Промцемстрой». Умер в 1984 году.