ГЛАВА ДИНАСТИИ ЦЕМЕНТНИКОВ

СПАССКИЙ ЦЕМЕНТ

 

О работе Кокертайского и Приморского цементных заводов сохранились воспоминания Т. Сасько, опубликованные в газете «За цемент» в 1966 году (№ 27, № 28).

Материал перепечатывается с сокращениями.

 

Краткая справка: Трофим Иванович Сасько (07.07.1883-13.06.1970 гг.). Бондарь. Старейший работник. На цементном заводе в Спасске работал с 1910 г. по 1958 г. Жена Пелагея Васильевна была активисткой, членом женсовета. Двое их сыновей пришли на цементное производство по стопам родителей.

В настоящее время представители этой династии на предприятии не работают.

 

ГЛАВА ДИНАСТИИ ЦЕМЕНТНИКОВ

 

– Семья у нас не то чтоб большая была. Трое сыновей. Я старший (мне уже годов одиннадцать было), потом Василий, потом Ефим. Отец и мать. Жили мы на Полтавщине. Жили мы бедно. Земли не было. Стали ходить слухи, что на Дальнем Востоке да по Сибири жизнь хороша, заработки неплохие и земля вольготная. Да будто бы царь дал указ о заселении этих земель. Стали поговаривать односельчане о переселении на «край света». Понятно, не от хорошей жизни бежали.

Вот собралось семей двадцать с нашей станицы на переселение, в том числе и мы. Железная дорога раньше не везде была, да она и не всем по карману. Отправились в путь на лошадях. Лето ехали, а на зиму останавливались по деревням. В 1894 году это было.

Ехали долго. И поездом, и пароходом, и опять на лошадях. Из Томска до Сретенска на лошадях. Около Сретенска в деревне Дея остались на зимовку. Тут уж нас семей пять осталось. Кто облюбовал себе местожительство еще по пути следования, отстал раньше. Отстали и те, кому было невмоготу передвигаться дальше из-за нехватки средств, а было и беда случалась. В общем, растерялись по дороге. А вот Карпенко сколотил кибитку такую, войлоком утеплил и с тремя детьми отправился в зиму до Благовещенска. Ничего, благополучно добрался.

Весной 1898 года тронулись в путь и мы, держа направление на Баян. Слыхали, что там цементный завод есть и можно устроиться на работу. Хозяином Кокертайского завода Ратомский был. К концу лета добрались до места. Устроились на завод. Отец и я пошли работать. Это мне уже годов 14 было.

Работали подростки наравне со взрослыми по 10 часов и больше. Никакой заботы о рабочих не было. Ни врачей, ни жилья. Только лавки были. В них все больше китайцы торговали. Цены, кто какие хотел, такие и устанавливал.

В 1905 году призвали в солдаты. В Россию отправили. Три года прослужил. Вернулся опять на Баян. Тут уже работали с отцом Ефим и Василий. Устроился и я. Все чернорабочие. В этом году и женился.

Узнал я, что хозяин второй завод начал строить в Приморье. Кое-кто из наших кокертайских подался туда. Решил и я с женой ехать в Спасск. Так вот в 1910 году собрали мы черепки кухонные в мешок да одежонку, какая была, и отправились налегке. Приехали в Спасск. В бараке, который сейчас стоит в конце Цементной улицы, поселились. Двухъярусные нары в нем были. Посреди барака стояла огромная печь для приготовления пищи и отопления. Никаких перегородок. После уж кое-кто из семейных ситцевыми занавесками отгородился. Никто нас не встречал. Никто не прописывал. Так как мы приехали позже других, свободного места внизу на нарах уже не было. Поселились на верхних. Рады были, что крыша над головой есть да тепло.

Завод работал круглосуточно. Так что ни о каком покое речи не могло быть: кто на смену, кто со смены…

Стал я работать в бондарном цехе. Работали по десять и более часов. Думал, заработаю денег, построю избенку, куплю лошадь и заживу вольно. Земли много кругом. Хорошая земля! Да не пришлось сбыться этому. В 1914 году всех нас пятерых братьев призвали в солдаты. Шла первая империалистическая война. Осталась мать с Пелагеей да двумя детьми – Александром и Михаилом.

– Вот тут-то хлебнула я горя, – вступает в разговор баба Паля, которую называют так не только внуки, но те, кто уже более полувека знает ее в поселке, – Пошла я проситься к хозяину в прислуги. Нанял он меня. Да тут другая беда нагрянула: стали нас, солдаток, выгонять из квартиры. Один из холуев Ратомского явился в барак: «Ну-ка, голубушки, освобождайте место». А куда пойдешь с малыми и старыми? Пошли мы к хозяину за милостью. К нему в то время приехал из Москвы член акционерного общества Скидельский. Видно уж были волнения среди рабочих, раз он посоветовал не притеснять солдаток. Не тронули нас с жильем.

С раннего утра и до позднего вечера мыла полы, убирала хоромы. И сейчас стоит этот дом Ратомского. Только в нем сейчас размещается детская музыкальная школа, а раньше все это были покои Ратомского, хотя и семьи-то у него – он да жена, которая редко жила здесь, все больше в Москве. Прислуги было много. И экономка, и повариха, и конюхи.

Так и прожила я солдаткой четыре года.

– Свершилась революция. Свергли царя. Началась и на Дальнем Востоке борьба за советскую власть. Ратомский остановил завод, скрылся. Рабочие же оказались без средств существования, – продолжил рассказ жены Трофим Иванович. – Стали ходить на заработки в деревни к кулакам за сноп ржи, меру картошки. Свои огороды садили. Так кое-как и перебивались. В 1920 году появился Ратомский. С хлебом-солью пошли просить его рабочие пустить завод. Отказал. Вскорости, оставив завод и всё свое имущество, уехал.

Шли жестокие бои с интервенцией на Дальнем Востоке. Какой только нечестии не было: и американцы, и чехи, и японцы.

Как-то ночью, помню, шум поднялся. Выстрелов не было. Нагрянули партизаны. Обезоружили японцев. Забрали оружие, лошадей. И также внезапно скрылись. Рассказывали на утро товарищи, что партизан всего три-четыре человека и было. Ворвались ночью в барак, где на постое были японцы, скомандовали: «Руки вверх! Вы окружены!»

Думали, японцы расправу учинят на утро, но, к великому удивлению, сами убрались с завода.

В 1922 году на завод приехала комиссия, в составе которой был Бойко. Как его звали, не помню. Этот Бойко часто беседовал с рабочими. Он то вдруг исчезал, то опять появлялся. А возвратившись, собрания созывал. Новости о ходе боев сообщал. В этот раз с комиссией приехал принимать завод и все складские ценности. Сдавали П. Сосердоцкий – кладовщик Ратомского, и А. Ситников – бухгалтер. Охранять эти ценности вплоть до укрепления советской власти на Дальнем Востоке было поручено группе рабочих: Полозову, Долженко, Восляеву, Фисенко, Пинюгину и мне.

В 1923 году был издан приказ правительства о восстановлении цемзавода. Всем нам, кто честно сохранил все оборудование завода и складские ценности, была объявлена благодарность и выданы премии по 50 рублей каждому.

Через три года был восстановлен и пущен наш завод. Тут уж началась другая жизнь. Хоть и трудно было. Кругом разруха. А рабочему заработок выплачивали аккуратно. Работать стали по восемь часов.

Тут и амбулаторию открыли. Выстроили столовую для рабочих. Грамоте стали учить и взрослых. Пелагея-то в ликбезе грамоте научилась. Пошла работать в столовую.

Ратомский не успел выстроить церковь, так добрый фундамент остался. Вот на этом фундаменте детские ясли выстроили, рядом поликлинику. Первые дома для рабочих.

Первым директором Государственного цементного завода был Ананий Тарасович Охримец, главным инженером – Богоявленский. Из старых инженеров. Хороший специалист был.

Уже в 1927 году потребность в цементе возросла, и встал вопрос о расширении завода.

 

Публикацию подготовила И. КОНОВАЛОВА,

заведующая музеем Спасскцемента.

 Трофим и Пелагея Сасько с первенцем Александром, 1911 г.

Фото из музея Спасскцемента.